Неточные совпадения
Чичиков и Манилов
подошли к первому
столу, где сидели два чиновника еще юных лет, и спросили...
Раскольников с побледневшими губами, с неподвижным взглядом тихо приблизился
к нему,
подошел к самому
столу, уперся в него рукой, хотел что-то сказать, но не мог; слышались лишь какие-то бессвязные звуки.
Она вынула из портфеля письмо и подала ему. Он
подошел к свечке, прочел и положил на
стол. А глаза опять обратились на нее с тем же выражением, какого она уж давно не видала в нем.
Обломов
подошел к своему запыленному
столу, сел, взял перо, обмакнул в чернильницу, но чернил не было, поискал бумаги — тоже нет.
Вдруг раздались из залы звуки гросфатера, и стали вставать из-за
стола. Дружба наша с молодым человеком тотчас же и кончилась: он ушел
к большим, а я, не смея следовать за ним,
подошел, с любопытством, прислушиваться
к тому, что говорила Валахина с дочерью.
Ровно в двенадцать, когда Анна еще сидела за письменным
столом, дописывая письмо
к Долли, послышались ровные шаги в туфлях, и Алексей Александрович, вымытый и причесанный, с книгою под мышкой,
подошел к ней.
Щербацкий отошел от них, и Кити,
подойдя к расставленному карточному
столу, села и, взяв в руки мелок, стала чертить им по новому зеленому сукну расходящиеся круги.
Уже пред выходом из-за
стола, когда все закурили, камердинер Вронского
подошел к нему с письмом на подносе.
Француз спал или притворялся, что спит, прислонив голову
к спинке кресла, и потною рукой, лежавшею на колене, делал слабые движения, как будто ловя что-то. Алексей Александрович встал, хотел осторожно, но, зацепив за
стол,
подошел и положил свою руку в руку Француза. Степан Аркадьич встал тоже и, широко отворяя глава, желая разбудить себя, если он спит, смотрел то на того, то на другого. Всё это было наяву. Степан Аркадьич чувствовал, что у него в голове становится всё более и более нехорошо.
— Я слышу очень интересный разговор, — прибавил он и
подошел к другому концу
стола, у которого сидел хозяин с двумя помещиками.
— Нет, разорву, разорву! — вскрикнула она, вскакивая и удерживая слезы. И она
подошла к письменному
столу, чтобы написать ему другое письмо. Но она в глубине души своей уже чувствовала, что она не в силах будет ничего разорвать, не в силах будет выйти из этого прежнего положения, как оно ни ложно и ни бесчестно.
Аркадий
подошел к дяде и снова почувствовал на щеках своих прикосновение его душистых усов. Павел Петрович присел
к столу. На нем был изящный утренний, в английском вкусе, костюм; на голове красовалась маленькая феска. Эта феска и небрежно повязанный галстучек намекали на свободу деревенской жизни; но тугие воротнички рубашки, правда, не белой, а пестренькой, как оно и следует для утреннего туалета, с обычною неумолимостью упирались в выбритый подбородок.
Даже, бывало, в праздничные дни, дни всеобщего жалованья и угощения хлебом-солью, гречишными пирогами и зеленым вином, по старинному русскому обычаю, — даже и в эти дни Степушка не являлся
к выставленным
столам и бочкам, не кланялся, не
подходил к барской руке, не выпивал духом стакана под господским взглядом и за господское здоровье, стакана, наполненного жирною рукою приказчика; разве какая добрая душа, проходя мимо, уделит бедняге недоеденный кусок пирога.
К столу Лидии
подошла пожилая женщина в черном платье, с маленькой головой и остроносым лицом, взяла в руки желтую библию и неожиданно густым, сумрачным голосом возгласила...
Самгину тоже хотелось уйти, его тревожила возможность встречи с Бердниковым, но Елена мешала ему. Раньше чем он успел изложить ей причины, почему не может ехать на острова, —
к соседнему
столу торопливо
подошел светлокудрый, румянощекий юноша и вполголоса сказал что-то.
Клим
подошел к дяде, поклонился, протянул руку и опустил ее: Яков Самгин, держа в одной руке стакан с водой, пальцами другой скатывал из бумажки шарик и, облизывая губы, смотрел в лицо племянника неестественно блестящим взглядом серых глаз с опухшими веками. Глотнув воды, он поставил стакан на
стол, бросил бумажный шарик на пол и, пожав руку племянника темной, костлявой рукой, спросил глухо...
Иноков
подошел к Робинзону, угрюмо усмехаясь, сунул руку ему, потом Самгину, рука у него была потная, дрожала, а глаза странно и жутко побелели, зрачки как будто расплылись, и это сделало лицо его слепым. Лакей подвинул ему стул, он сел, спрятал руки под
столом и попросил...
— Вчера хромой приглашал Лютова на мельницу, — сказал Клим девушке, — она уже сидела у
стола, торопливо отхлебывая кофе, обжигаясь и шипя, а Макаров, поставив недопитый стакан,
подошел к двери на террасу и, стоя там, тихонько засвистал.
Возвратясь в столовую, Клим уныло
подошел к окну. В красноватом небе летала стая галок. На улице — пусто. Пробежал студент с винтовкой в руке. Кошка вылезла из подворотни. Белая с черным. Самгин сел
к столу, налил стакан чаю. Где-то внутри себя, очень глубоко, он ощущал как бы опухоль: не болезненная, но тяжелая, она росла. Вскрывать ее словами — не хотелось.
К удивлению Самгина все это кончилось для него не так, как он ожидал. Седой жандарм и товарищ прокурора вышли в столовую с видом людей, которые поссорились; адъютант сел
к столу и начал писать, судейский, остановясь у окна, повернулся спиною ко всему, что происходило в комнате. Но седой
подошел к Любаше и негромко сказал...
Ложка упала, Самгин наклонился поднять ее и увидал под
столом ноги Марины, голые до колен. Безбедов
подошел к роялю, открыл футляр гитары и объявил...
Вошли Алина и Дуняша. У Алины лицо было все такое же окостеневшее, только еще более похудело; из-под нахмуренных бровей глаза смотрели виновато. Дуняша принесла какие-то пакеты и, положив их на
стол, села
к самовару. Алина
подошла к Лютову и, гладя его редкие волосы, спросила тихо...
Пошли в угол террасы; там за трельяжем цветов, под лавровым деревом сидел у
стола большой, грузный человек. Близорукость Самгина позволила ему узнать Бердникова, только когда он
подошел вплоть
к толстяку. Сидел Бердников, положив локти на
стол и высунув голову вперед, насколько это позволяла толстая шея. В этой позе он очень напоминал жабу. Самгину показалось, что птичьи глазки Бердникова блестят испытующе, точно спрашивая...
Из коридора
к столу осторожно, даже благоговейно, как бы
к причастию,
подошли двое штатских, ночной сторож и какой-то незнакомый человек, с измятым, неясным лицом, с забинтованной шеей, это от него пахло йодоформом. Клим подписал протокол, офицер встал, встряхнулся, проворчал что-то о долге службы и предложил Самгину дать подписку о невыезде. За спиной его полицейский подмигнул Инокову глазом, похожим на голубиное яйцо, Иноков дружески мотнул встрепанной головой.
Они
подошли к дому; то был действительно трактир Меннерса. В раскрытом окне, на
столе, виднелась бутылка; возле нее чья-то грязная рука доила полуседой ус.
Вдруг из дверей явились, один за другим, двенадцать слуг, по числу гостей; каждый нес обеими руками чашку с чаем, но без блюдечка.
Подойдя к гостю, слуга ловко падал на колени, кланялся, ставил чашку на пол, за неимением
столов и никакой мебели в комнатах, вставал, кланялся и уходил. Ужасно неловко было тянуться со стула
к полу в нашем платье. Я протягивал то одну, то другую руку и насилу достал. Чай отличный, как желтый китайский. Он густ, крепок и ароматен, только без сахару.
И вдруг
подойдет к окну, крикнет «не потерплю!» — и опять садится за
стол и опять скребет…
Что у них тут наготовлено? —
подошел он
к столу.
— А, он хочет видеть во всей прелести? Пускай видит. Я писал, меня не слушают. Так пускай узнают из иностранной печати, — сказал генерал и
подошел к обеденному
столу, у которого хозяйка указала места гостям.
— Вечно спорят! — громко хохоча, проговорил старик Корчагин, вынимая салфетку из-за жилета, и, гремя стулом, который тотчас же подхватил лакей, встал из-за
стола. За ним встали и все остальные и
подошли к столику, где стояли полоскательницы, и налита была теплая душистая вода, и, выполаскивая рты, продолжали никому неинтересный разговор.
Спустя полчаса она медленно встала, положив книгу в
стол,
подошла к окну и оперлась на локти, глядя на небо, на новый, светившийся огнями через все окна дом, прислушиваясь
к шагам ходивших по двору людей, потом выпрямилась и вздрогнула от холода.
Подходили к этому
столу самые солидные московские охотники, садились, и разговоры иногда продолжались до поздней ночи.
Завсегдатаи «вшивой биржи». Их мало кто знал, зато они знали всех, но у них не было обычая подавать вида, что они знакомы между собой. Сидя рядом, перекидывались словами, иной
подходил к занятому уже
столу и просил, будто у незнакомых, разрешения сесть. Любимое место подальше от окон, поближе
к темному углу.
Она бросалась в постель, закрывала лицо руками и через четверть часа вскакивала, ходила по комнате, падала в кресла, и опять начинала ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась в постель, и опять ходила, и несколько раз
подходила к письменному
столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец, села, написала несколько слов, запечатала и через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним в комнату мужа, бросила его да
стол, и бросилась в свою комнату, упала в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть, час, и вот звонок — это он, она побежала в кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
Минут через пять взошла твердым шагом высокая старуха, с строгим лицом, носившим следы большой красоты; в ее осанке, поступи и жестах выражались упрямая воля, резкий характер и резкий ум. Она проницательно осмотрела меня с головы до ног,
подошла к дивану, отодвинула одним движением руки
стол и сказала мне...
Однажды, во время сильнейшего пыла его страсти
к вещам, я
подошел к его
столу и разбил нечаянно пустой разноцветный флакончик.
К столу с винами
подошел «московский барин»; он блуждающим взглядом посмотрел на Привалова и Веревкина, налил себе рюмку вина и, не выпив ее, пошатываясь вышел из комнаты.
Вдруг, как бы потеряв весь рассудок и чуть не шатаясь,
подошел он
к столу; дорогой наткнулся на стул Птицына и наступил своими грязными сапожищами на кружевную отделку великолепного голубого платья молчаливой красавицы немки; не извинился и не заметил.
Когда встали из-за
стола, он
подошел к Рогожину и сел с ним рядом.
— Вы, впрочем, может быть, бредите, — решила генеральша и надменным жестом откинула от себя портрет на
стол. Александра взяла его,
к ней
подошла Аделаида, обе стали рассматривать. В эту минуту Аглая возвратилась опять в гостиную.
Эта неожиданность произвела эффект в не готовом
к тому, или, лучше сказать, в готовом, но не
к тому, обществе. Евгений Павлович даже привскочил на своем стуле; Ганя быстро придвинулся
к столу; Рогожин тоже, но с какою-то брюзгливою досадой, как бы понимая, в чем дело. Случившийся вблизи Лебедев
подошел с любопытными глазками и смотрел на пакет, стараясь угадать, в чем дело.
Он быстро схватил со
стола бокал, рванулся с места и в одно мгновение
подошел к сходу с террасы. Князь побежал было за ним, но случилось так, что, как нарочно, в это самое мгновение Евгений Павлович протянул ему руку прощаясь. Прошла одна секунда, и вдруг всеобщий крик раздался на террасе. Затем наступила минута чрезвычайного смятения.
Там, наскоро порывшись в разложенных по
столу бумагах, взял одну и
подошел к трапу, ожидая подъезда Марка Данилыча.
А Илюшка пустобояровский, немного поплясав, сел среди шума и гама за красный
стол, под образами. Сидит, облокотясь на
стол, сам ни слова. Не радуют его больше ни песни, ни пляски.
Подошла было
к нему Лизавета Трофимовна, стала было на пляску его звать, но возлюбленный ее, угрюмый и насупленный, ни слова не молвивши, оттолкнул ее от себя. Слезы навернулись на глазах отецкой дочери, однако ж она смолчала, перенесла обиду.
Николай Александрыч распорядился. На серебряном подносе принес дорогой чайный прибор дворецкий Сидорушка. Поставив его на
стол,
подошел он
к Денисову, взял за руку, поцеловал ее, а потом, обняв барина, сотворил с ним «серафимское лобзание», приговаривая...
Присутствие матушки приводило их в оцепенение, и что бы ни говорилось за
столом, какие бы ни происходили бурные сцены, они ни одним движением не выказывали, что принимают в происходящем какое-нибудь участие. Молча садились они за обед, молча
подходили после обеда
к отцу и
к матушке и отправлялись наверх, чтоб не сходить оттуда до завтрашнего обеда.
Лакей Конон, прислуживавший за
столом,
подошел к Федосу со свечой, раздвинул прореху на рубашке и ответил...
Василий Борисыч с Марьюшкой головщицей, с Устиньей, Липой и Грушей стали впереди
столов.
К ним
подошла Фленушка, и началось пение...
Бойко, щéпетко [Щепетко — щегольски, по-модному, но неловко. Щепетун — щеголь, щепет — щегольство. Слова эти употребляются в простом народе Нижегородской и других поволжских губерний.] вошел Алексей. Щеголем был разодет, словно на картинке писан. Поставив шляпу на
стол и небрежно бросив перчатки, с неуклюжей развязностью
подошел он
к Патапу Максимычу. Как ни сумрачен, как ни взволнован был Чапурин, а еле-еле не захохотал, взглянув на своего токаря, что вырядился барином.
После бойкого претендента на кандидатскую отметку, собиравшегося в уланские юнкера,
подошел я
к столу и взял билет:"О личных отношениях супругов между собою"по Х тому.